Главная / Об Агентстве /

10 лет АСВ — спецпроект Национального банковского журнала

Дата: 23.12.2013
Источник: Национальный банковский журнал

Федеральный закон № 177-ФЗ «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» был принят 23 декабря 2003 года. На основании этого закона в январе 2004 года было создано Агентство по страхованию вкладов (АСВ).


«Система, проверенная годами»

Ю. ИСАЕВ: «Система страхования вкладов существует уже десять лет, и за все это время не было ни одного серьезного сбоя»


В начале 2000-х годов вопрос о принятии закона о страховании вкладов физических лиц был одним из самых дискутируемых. За десять лет его действия удалось пережить кризис 2008 года без глобальных потерь, ввести для АСВ новые функции. О том, что изменилось после принятия закона, нужно ли вносить в него системные коррективы и как будет дальше развиваться российская система страхования вкладов, рассказал в интервью NBJ генеральный директор Агентства по страхованию вкладов Юрий ИСАЕВ.

NBJ: Юрий Олегович, насколько, по Вашему мнению, принятие закона «О страховании вкладов физических лиц в банках РФ» изменило российскую банковскую систему?

Ю. ИСАЕВ: Это был очень важный шаг с точки зрения как функционирования банковской системы, так и формирования модели экономического развития страны в целом.

Вспомним ситуацию в банковском секторе десятилетней давности. Мы наблюдали активный период развития банковской системы - работало более двух тысяч кредитных организаций, которые не только бурно росли, но и банкротились. Для банковского рынка было характерно в том числе отсутствие четких норм регулирования, надзора, контроля. Часть банков разорялась из-за рискованной политики, осуществляемой их руководством, а также из-за увлечения различными схемами. Активов для погашения их обязательств перед кредиторами не хватало, клиенты банка оказывались в сложных условиях, по большей части это были физические лица.

Естественно, росло социальное напряжение, в обществе возникали протестные настроения, проводились митинги и шествия пострадавших вкладчиков.

Появление системы, в рамках которой базовая часть вкладов оказалась под государственной гарантией, приостановило хаотичное развитие ситуации, определило цивилизованный рост банковского рынка. За это мы, конечно, должны выразить благодарность людям, разработавшим закон «О страховании вкладов физических лиц в банках РФ» и добившимся его принятия. Их вклад в развитие банковской системы России сложно переоценить.

NBJ: Казалось бы, логичнее было разработать и принять этот закон если не в 1998, то в 1999 году, когда вокруг банков бушевали основные митинговые страсти. Почему на деле соответствующая норма вступила в силу только через пять лет после «черного августа»?

Ю. ИСАЕВ: Принимая решения на законодательном уровне, важно помнить не только о социальной ответственности перед гражданами, но и о бюджетных ограничениях. Эти два фактора должны были прийти в равновесие. В какой-то момент все мнения при оценке законопроекта сошлись воедино, что дало возможность его реализовать.

NBJ: Интересно узнать, какие страсти кипели вокруг принятия этого закона?

Ю. ИСАЕВ: Судя по тому, что рассказывают «аксакалы», вокруг законопроекта кипели бурные страсти. Он проходил тяжело, но это вполне объяснимо, если учесть, что закон должен был ответить на следующие вопросы: в каком виде формируется фонд страхования вкладов, каким образом он должен функционировать, где изыскать средства на работу создаваемой системы. Когда законопроект проходил стадию обсуждения, я был заместителем министра экономического развития и торговли и хорошо помню, что его разработку и принятие курировал лично Герман Греф, тогда занимавший пост главы МЭРТ. Мои коллеги неоднократно проводили совещания, в которых принимали участие представители Банка России, Госдумы РФ, Минфина и других заинтересованных сторон. Естественно, споры имели место, но без них не обходится принятие ни одного документа, тем более такого важного, как законопроект о страховании вкладов физических лиц.

NBJ: Все-таки жаль, что из-за этих споров закон вступил в силу только в конце 2003 года, а формирование самой системы страхования вкладов фактически началось в начале 2004 года.


Ю. ИСАЕВ: Мне кажется, это как раз тот вопрос, который надо было решать быстро, но не в ущерб качеству. Посмотрите сами: ССВ существует уже десять лет, и за все это время не было ни одного серьезного сбоя. Закон о страховании вкладов действует практически без серьезных изменений. Механизм, заложенный в нем, позволяет ему трансформироваться исходя из новых реалий и задач.

Авторы закона и все те, кто принял участие в его доработке, проделали очень серьезную работу. Помимо Германа Грефа следует назвать и Аркадия Дворковича, тогда тоже работавшего в МЭРТ, и первого заместителя председателя Банка России Андрея Козлова, и депутата Государственной думы Павла Медведева. Я перечислил только основных участников данного процесса, но далеко не всех, кого еще мог бы упомянуть. Без их активной позиции документ не появился бы в том виде, в каком он был принят десять лет назад.

NBJ: Банковские ассоциации также поддерживали законопроект. Это может показаться немного странным, ведь банкам приходится производить ежеквартальные отчисления в фонд, то есть для кредитных организаций участие в ССВ - дополнительная финансовая нагрузка.

Ю. ИСАЕВ: И в банковских ассоциациях, и в руководстве банков было достаточно людей, понимавших, что нужен закон, который позволит развиваться системе в целом. Только на первый взгляд кажется, что ловить рыбку лучше всего в мутной воде. Если люди были настроены на долгосрочное развитие своего бизнеса, то, безусловно, они были заинтересованы в установлении максимально понятных правил игры. Поэтому принятие закона о страховании вкладов стало одним из важных шагов на этом пути. Благодаря системе страхования с гораздо меньшими потерями был пройден 2008 год.

NBJ: Не совсем удалось...

Ю. ИСАЕВ: Имевшиеся проблемы могли бы быть куда более существенными и трагичными, чем это оказалось. Конечно, с некоторыми отголосками того кризиса мы сталкиваемся до сих пор: завершаются процессы санации ряда банков, решаются вопросы с проблемными активами. Но в общем и целом речь идет о единичных случаях, а не о массовых явлениях.

Важно отметить, что при отборе в систему страхования произошел определенный отсев: ненадежные кредитные организации, появившиеся в 1990-х годах, не смогли пройти в ССВ. Те, кто прошел, должны были привести дела в порядок. Подобные встряски очень важны для самодисциплины, и опыт, полученный тогда, мы планируем использовать и впредь. Сейчас на повестке дня вопрос формирования системы гарантирования пенсионных накоплений. Участникам данного сегмента финансового рынка тоже придется пройти отбор. Разумные организации уже готовятся к этому, а те, кто не хочет нормально работать и играть по общим правилам, в систему допущены не будут.

NBJ: С момента принятия закона о страховании вкладов прошло уже десять лет. Может, пора провести новый отсев среди банков, которые являются участниками ССВ?

Ю. ИСАЕВ: Не думаю, что в этом есть необходимость, и вот по какой причине: отсев происходит в текущем режиме. ЦБ вместе с АСВ проводят достаточно большое количество ежегодных проверок ряда банков, выясняя, как эти кредитные организации выполняют требования, предъявляемые к участникам ССВ.

Мы прекрасно понимаем, что идеальных систем страхования не бывает, что всегда есть риск попадания в нее недобросовестных игроков, каким бы жестким ни был механизм отбора. Но, с другой стороны, мы знаем: российская ССВ является одной из наиболее разумно выстроенных систем страхования вкладов. У ее разработчиков была возможность учесть опыт уже существовавших на тот момент систем и адаптировать его в соответствии с национальными особенностями.

NBJ: Вы несколько лет были депутатом Госдумы. Неужели за эти годы не звучало никаких мнений о том, что необходимо внести в закон коррективы?

Ю. ИСАЕВ: В него вносились коррективы, связанные с увеличением размера страхового покрытия. Системных же претензий к нему, как я уже сказал, за все это время никто не предъявлял. Обсуждению чаще подлежат частные вопросы. Когда мы спорим на тему повышения уровня страхового покрытия и дифференциации взносов, то наши дискуссии носят чисто экономический характер. Например, никто сейчас не спорит с тем, что дифференциация ставок отчислений нужна, но пока не достигнуто согласие по вопросу, какую именно модель нам следует избрать. На самом деле в законе, принятом десять лет назад, был заложен механизм перехода к дифференцированной шкале. Разработчики документа знали, что система рано или поздно к этому придет, весь вопрос был в том, когда назреет соответствующая необходимость и появятся возможности для введения дифференцированной шкалы.

NBJ: С необходимостью все понятно, а какие возможности должны появиться?

Ю. ИСАЕВ: Для того чтобы перейти от плоской шкалы к дифференцированной, надо быть уверенным в том, что национальный режим надзора в банковском секторе работает адекватно. Если регулятор контролирует банки четко и без серьезных сбоев, если мы можем без опаски полагаться на отчетность кредитных организаций при определении уровня их финансовой устойчивости или размера их рисков, - тогда уже можно говорить о формировании более сложного механизма отчислений в фонд страхования вкладов. Поэтому речь, по сути, сейчас идет не о том, нужна дифференцированная шкала или нет, а о том, насколько надзор позволяет быть уверенным в том, что мы будем считать правильно, основываясь на выбранных критериях дифференциации.

NBJ: Вы рассказали о том, какое воздействие принятие закона о страховании вкладов произвело на банки. А как оно повлияло на население, если не считать, конечно, психологический фактор - отсутствие митинговых настроений, шествий пострадавших вкладчиков и т.д.?

Ю. ИСАЕВ: Цифры говорят, что мы доросли до 16 трлн по депозитной базе, то есть за десять лет объем банковских вкладов увеличился более чем в десять раз. Мы видим, что за это время граждане поверили в систему страхования.

Но констатируя эти, безусловно, позитивные изменения, давайте не будем забывать о негативных моментах. В системе существует моральный риск: мы видим вкладчиков, которые раз за разом получают компенсации. Это одни и те же люди, профессиональные вкладчики обанкротившихся банков. Они находят финансово-кредитные организации в той нише, где наблюдается повышенная процентная ставка, несут туда свои накопления, понимая, что они застрахованы. При этом такие «профи» полностью отдают себе отчет в том, что могут столкнуться с банкротством своего банка, и данная перспектива не пугает их - они спокойно ждут выбора банка-агента и полагающихся им выплат.

NBJ: Ну подобный моральный риск, наверное, невозможно полностью устранить.

Ю. ИСАЕВ: Пожалуй, Вы правы, но это не значит, что с ним не надо бороться. Одна из функций системы страхования вкладов заключается в снижении морального риска и повышении финансовой грамотности населения. Мне кажется, надо продумать такой механизм, при котором определенная ответственность за принятое решение все же ложилась бы на плечи вкладчиков. Я думаю, данную задачу нам рано или поздно придется решать, но это не повлечет за собой перестройку системы страхования вкладов в целом.


«Иная ипостась Агентства»

В. МИРОШНИКОВ: «Наша система страхования действительно развивалась эволюционно с точки зрения функционала: сначала просто страховщик, потом ликвидатор, затем санатор»

В России уже давно не кипят митинговые страсти после отзыва лицензии у того или иного банка. Даже во время кризиса-2008 удалось спасти банковскую систему от бегства вкладчиков и марша пустых кастрюль. О том, благодаря чему удалось добиться таких результатов и как постепенно расширялись функции Агентства по страхованию вкладов, рассказал в интервью NBJ первый заместитель генерального директора АСВ Валерий МИРОШНИКОВ.

NBJ: Валерий Александрович, хорошо известно, что Агентство по страхованию вкладов - не только управляющий фондом страхования, но и санатор и ликвидатор банковских организаций. Изначально ли эти функции были присущи Агентству, или же они добавились позже?

В. МИРОШНИКОВ: Если посмотреть на мировую практику, то системы страхования вкладов строились по-разному. Функционал самых простых ограничивается только выплатой страхового возмещения. Наша система развивалась эволюционно, все функции добавлялись, я бы сказал, после каждого следующего кризиса, отвечая на потребность изменяющихся условий.

Закон о российской системе страхования вкладов вступил в силу в 2003 году. При этом дискуссии о необходимости создания такой системы и принятия соответствующего законодательного акта шли более десяти лет.

Напомню, что первая попытка создания системы страхования была предпринята после кризиса 1998 года в рамках Агентства по реструктуризации кредитных организаций (АРКО). Систему планировалось создать для банков, которые находились в процессе реструктуризации. Я бы назвал ее пионерской.

NBJ: То есть предполагалось, что АРКО будет производить страховые выплаты вкладчикам банков, которые находились под его управлением?

В. МИРОШНИКОВ: Да, мы создали тогда не плоскую, а сложную шкалу выплат и достаточно быстро осознали, что, возможно, такая шкала является справедливой, но вкладчики ее не понимают. Поэтому мы сделали выводы и учли этот опыт при разработке закона о создании системы обязательного страхования вкладов.

NBJ: Закон о страховании вкладов был принят десять лет назад, в конце 2003 года. Агентство по страхованию вкладов было создано в январе 2004 года, и оно сразу же начало выплачивать страховые возмещения?

В. МИРОШНИКОВ: Нет, не сразу. Первый страховой случай произошел лишь через год, в 2005 году. А на начальном этапе шло формирование структуры Агентства и вступление банков в систему страхования. В этот период было ликвидировано АРКО и средства, полученные в результате его ликвидации (около девяти миллиардов рублей), были направлены на рекапитализацию АСВ. Кроме того, в фонд только-только начинали поступать взносы кредитных организаций. Так что на начальном этапе шло еще и формирование фонда, из которого в дальнейшем можно было бы выплачивать страховое возмещение вкладчикам.

Таким образом, в начале работы у Агентства была лишь одна функция - страхование вкладов. Но, как известно, в 2004 году грянул очередной банковский кризис, и пришлось задуматься о наделении АСВ полномочиями по ликвидации финансово-кредитных организаций. Объясню почему.

К тому времени ситуация с удовлетворением требований кредиторов банков была почти катастрофической. По данным ЦБ этот показатель составлял менее 1% от общей суммы требований. При таких условиях мало того что страдали кредиторы финансовых учреждений, минимальным был и возврат в фонд страхования вкладов выплаченных средств, что являлось важным условием функционирования ССВ. Предъявляя свои требования к банкам в качестве кредитора, Агентство, по сути, ничего в ходе их банкротства не возвратило бы. Поэтому был поднят вопрос о наделении АСВ дополнительной функцией по ликвидации кредитных организаций. Конечно, нельзя сказать, что сейчас мы в вопросе удовлетворения требований достигли небывалых высот...

NBJ: Совсем недавно я слышала такую цифру - 17%.

В. МИРОШНИКОВ: Да, средний процент удовлетворения требований кредиторов составляет 17%, но в 2013 году нам удалось улучшить этот показатель до 23,5%. Безусловно, еще есть к чему стремиться, но, согласитесь, за время работы АСВ в качестве конкурсного управляющего обанкротившимися банками мы добились существенного прогресса - с 1% до 17%.

В 2004 году было принято решение, что ликвидацией банковских организаций будем заниматься именно мы, а не частные управляющие. Депутаты очень быстро произвели соответствующие изменения в законодательстве, поскольку этого требовала сложившаяся ситуация: летом на грани банкротства оказался ГУТА-БАНК, перед этим «схлопнулись» Содбизнесбанк и банк «Кредиттраст». В результате паники вкладчиков зашаталось еще несколько участников рынка.

Очередной кризис в 2008 году способствовал тому, что был принят закон об оздоровлении кредитных организаций и АСВ получило функции и полномочия санатора. Этим инструментом мы очень активно пользовались во время кризиса. В целом Центральный банк предложил АСВ принять участие в оздоровлении 24 проблемных системно значимых банков. Мы отклонили пять из них и приняли 19. В их числе пятый по величине банк России -Банк Москвы. На сегодняшний день завершено 14 проектов по санации кредитных организаций, еще два предполагаем завершить до конца 2013 года.

Как вы можете убедиться, наша система страхования действительно развивалась эволюционно с точки зрения функционала. Сначала Агентство просто страховщик, потом ликвидатор, затем санатор.

NBJ: По-вашему, можно ли проследить связь между принятием закона о страховании вкладов и количеством банкротств?

В. МИРОШНИКОВ: Если проанализировать статистику последних десяти лет, то можно увидеть, что банкротств действительно стало меньше. Но мне кажется, вопрос не в этом. В АРКО мы занимались реструктуризацией очень крупных банков, таких как «СБС-АГРО» и «Российский Кредит», где были миллионы счетов, клиенты по всей стране. О масштабах работы свидетельствует следующий пример. Для того чтобы заключить мировое соглашение с кредиторами «СБС-АГРО», нам пришлось арендовать стадион «Лужники». На данное мероприятие пришли десятки тысяч людей. Вы не представляете себе, что было на этом собрании (какие там случались эксцессы) и что тогда происходило вблизи нашего офиса на проспекте Академика Сахарова. Каждую неделю под окнами здания проходили демонстрации «с кастрюлями и тарелками». Поверьте, стоило выйти на улицу, как меня окружали вкладчики и настойчиво задавали вопросы, подчас в весьма агрессивной форме.

После того как была создана система страхования вкладов, этот кошмар прекратился. Теперь основная часть вкладов застрахована, поэтому на собрания кредиторов приходят немного людей. Сейчас для того чтобы провести это мероприятие, достаточно небольшого зала.

NBJ: Потому что приходят только кредиторы третьей очереди?

В. МИРОШНИКОВ: В основном да, это представители юридических лиц. Плюс вкладчики, вклады которых превышали размер полученного страхового возмещения. Таких до последнего времени было немного. Но, надо сказать, сейчас ситуация несколько поменялась и все чаще к нам стали поступать банки, где количество крупных вкладчиков может составлять несколько тысяч.

Если говорить о поведении вкладчиков после принятия закона о страховании вкладов, то оно тоже поменялось. Помните, раньше, если появлялось несколько «катастрофических» статей про какой-либо банк, его вкладчики тут же бежали снимать со счетов средства, возникали огромные очереди. Начинали волноваться и вкладчики других кредитных организаций, они тоже на всякий случай выводили средства со счетов. Возникала массовая паника.

Сейчас такого нет, а иногда наблюдается прямо противоположная ситуация. При общении с вкладчиками АМТ Банка, у которых на счетах хранились крупные суммы, заметно превышающие 700 тысяч рублей, я спросил: «Почему вы заблаговременно не забрали деньги? Ведь были тревожные статьи в СМИ о том, что собственник банка объявлен в международный розыск, что у кредитной организации появились проблемы». Вопрос, конечно, звучал риторически. Вкладчики там были финансово очень грамотные, но вот беда, на все эти публикации они не обращали никакого внимания. Если уж так спокойно вели себя вкладчики с незастрахованной частью вкладов, то что говорить о других? Очевидно, люди сегодня уверены, что им в течение двух недель вернут их средства.

NBJ: Когда зашатался Банк Москвы, насколько я помню, паники тоже не возникло.

В. МИРОШНИКОВ: Да, и это было наглядным доказательством того, что система страхования вкладов в Российской Федерации выполняет свою роль. Ведь во всем мире подобные системы существуют в первую очередь для того, чтобы снижать панические настроения.

NBJ: Вы говорили, что раньше, когда ликвидацией банковских организаций занимались частные управляющие, средний процент удовлетворения требований кредиторов составлял 1%, а сейчас 17%.

В. МИРОШНИКОВ: Да, и мне приятно констатировать, что этот показатель неуклонно растет. Конечно, в каждом конкретном случае все зависит от качества активов и квалификации менеджмента. Когда мы только начинали заниматься ликвидацией, к нам приходили совсем плохие кредитные организации: например, банк «Олимпийский», где налицо было откровенно криминальное банкротство, или Внешагробанк, в котором за неделю до отзыва лицензии исчезли все активы, а сервер был уничтожен. Требования кредиторов этих финансовых учреждений нечем было удовлетворить, активов не осталось.

При этом были и прямо противоположные ситуации. В докризисный период Банк России очень часто отзывал лицензии у финансово-кредитных организаций, которые занимались отмыванием средств, легализацией доходов, полученных преступным путем и т.д. Но когда мы начинали заниматься процедурами ликвидации таких организаций, банки полностью рассчитывались со всеми своими кредиторами.

NBJ: Удивительно.

В. МИРОШНИКОВ: Нет, здесь как раз все объяснимо. Люди, которые занимались таким нехорошим бизнесом, как отмывание и легализация средств, получали очень высокие доходы. Когда у их банков отзывали лицензии, они не скупились направлять какую-то часть своих неправедно нажитых доходов на удовлетворение требований кредиторов не потому, что были святыми, а потому, что таким образом они избегали проблем с правосудием.

NBJ: Кризис 2008 года что-то изменил?

В. МИРОШНИКОВ: Конечно. В 2008 году банков, занимавшихся отмыванием и легализацией преступных доходов, осталось совсем немного. Зато стали множиться кредитные организации, которые финансировали проекты своих собственников. В какой-то степени их можно было понять, логика рассуждений собственников таких банков была следующей: зачем выдавать кредиты под 15-20% годовых, получая невысокую маржу, если можно вложить средства в собственный проект на рынке недвижимости и заработать за год 100% годовых? Вопрос, что делать с банковским нормативом Н6, регулирующим риск на одного заемщика? А давайте его обойдем, сделаем схему, чтобы можно было масштабно финансировать собственные проекты! Думаю, собственники не хотели и не собирались доводить свои банки до банкротства. Просто увлеклись кредитованием своих проектов и просчитались. Пока экономика росла, все было прекрасно, как только денежный поток начал иссякать, у банков начались проблемы. И не меньшие проблемы возникли у нас, как у ликвидатора таких институтов: кредиты, выдаваемые компаниям собственника, оформлялись через различные технические фирмы.

NBJ: Итак, в 2008 году рушились банки, увлекшиеся кредитованием бизнеса собственников. Каковы сейчас основные причины отзыва лицензий?

В. МИРОШНИКОВ: Наверное, следует говорить о разноплановой тенденции. Такая болезнь, как кредитование банком проектов своего собственника, конечно, осталась. Наряду с этим появились настоящие преступные группы, цель которых - под вывеской банка привлечь средства с рынка, а затем исчезнуть вместе с деньгами. Наиболее яркий пример - банк «Холдинг-Кредит», где для заметания следов была уничтожена информационная система организации и украдены кредитные досье.

А вспомните прецеденты с отзывом лицензий у банка «Экспресс» и Трансэнергобанка. Там менеджеры взяли и «нарисовали» фиктивные вклады на сумму 11,8 млрд рублей, причем для реализации данной схемы было привлечено больше 17 тысяч физических лиц! У всех этих людей были взяты паспорта, на них оформлены документы, что они якобы вносили деньги на счета банка. Представляете, какой размах аферы!

NBJ: Но вам удалось эту аферу вскрыть?

В. МИРОШНИКОВ: Да, но это было не так-то просто. Формально все выглядело следующим образом: пришли физические лица, принесли деньги в кассу банка, и он их принял и отразил на балансе. Получается, что у него в пассиве вкладчики, в активе касса. На самом деле никаких вкладчиков не было, деньги никто не приносил, пассивы и активы фиктивные. У Трансэнергобанка, если не ошибаюсь, таких вкладов было на 4,7 млрд рублей. Дальше возникает резонный вопрос: когда придут представители Агентства по страхованию вкладов, как объяснить отсутствие денег в кассе? И люди, которые до этого судорожно «рисовали» вклады, также судорожно начинают «рисовать» кредитные договоры, показывая, что деньги якобы выдавались физическим лицам в качестве кредитов на сумму миллиард рублей. Или для разнообразия выдумывается элегантная, с их точки зрения, одноходовка: якобы два миллиарда рублей везут из одного офиса в другой, и по дороге деньги исчезают, причем вместе с ними пропал и руководитель филиала. Руководство банка немедленно направляет в правоохранительные органы заявление о хищении средств, активно имитируя, что деньги в кассе были. А сотрудникам АСВ скорбно сообщают: все было хорошо, договоры об открытии вкладов и о выдаче кредитов были оформлены, касса была полной, но ее похитили! Фальшивые вкладчики подтверждают, что они подписывали договоры, ведь они рассчитывают на получение страхового возмещения 700 тысяч рублей.

NBJ: Готовый сценарий - фильм можно снимать.

В. МИРОШНИКОВ: Именно. За границей такую схему вряд ли придумали бы. Это же какая логика должна быть, чтобы вовлечь тысячи людей в мошенническую схему! Все было просчитано, кроме одного: когда Агентством было возбуждено уголовное дело, большинство фальшивых вкладчиков честно признались: «Нам дали по десять тысяч рублей на нос, и мы все подписали, никаких денег при этом не внося».

NBJ: Заключительный вопрос - о перспективах развития Агентства. Говорят, раз ЦБ стал мегарегулятором, значит АСВ должно стать мегасанатором и мегаликвидатором.


В. МИРОШНИКОВ: В этом есть здравый смысл. Если ЦБ занимается мегарегулированием, то логично, что его партнер - АСВ, должен стать мегасанатором и мегаликвидатором всех финансовых организаций. Для выполнения таких задач у нас накоплен неплохой опыт. Конечно, страховые компании и НПФ - не банки, у них есть свои специфические черты, но при этом понятно, как скорректировать уже имеющиеся механизмы ликвидации и санации, чтобы можно было начинать работать с ними.


«Великий исторический факт»

А. МЕЛЬНИКОВ: «Если б не было системы страхования вкладов, мы бы не прошли 2008 год с такими регулируемыми потерями»

Как изменилось поведение вкладчиков банков после вступления в силу Федерального закона «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации»? Насколько к настоящему моменту отработан механизм организации страховых выплат? Какие страховые случаи оказались самыми запоминающимися? На эти и другие вопросы ответил в интервью NBJ заместитель генерального директора Агентства по страхованию вкладов Андрей МЕЛЬНИКОВ.

NBJ: Андрей Геннадьевич, насколько значимым было принятие Госдумой закона о страховании банковских вкладов для дальнейшей экономической жизни нашей страны?


А. МЕЛЬНИКОВ: Я бы ответил следующим образом: это без преувеличения великий исторический факт для банковской системы, для вкладчиков, для устойчивости системы, для экономики. Наверное, если б не было системы страхования вкладов, мы бы не прошли 2008 год с такими регулируемыми потерями. Паника клиентов банков могла бы быть куда более ощутимой, просто колоссальной по своим размерам, если бы у вкладчиков не было веры в то, что их средства будут возвращены. И то, что нам удалось избежать тогда массового банкротства кредитных организаций, - лично для меня показатель правильности того, что было сделано десять лет назад - введения системы страхования вкладов.

NBJ: Как изменилась структура сбережений населения после вступления в силу закона о страховании вкладов?


А. МЕЛЬНИКОВ: Скажем так: пассивная база банков стала более долгосрочной. Психологические причины этого понятны: когда человек уверен в том, что государство предоставляет гарантию возврата средств, он начинает задумываться над удлинением сроков своих вложений. То есть он перестает бегать из банка в банк, каждые полгода перекладывая деньги с одного счета на другой. Об этом свидетельствуют следующие цифры: за десять лет доля долгосрочных вкладов, размещенных на срок больше одного года, выросла с 43% до 63%. Доля валютных вкладов при этом сократилась с 30% до 18,5%, что говорит о заметном укреплении позиций рубля в структуре сбережения вкладов.

NBJ: А как выросла за десять лет доля депозитов, размещаемых на срок от трех лет и больше?

А. МЕЛЬНИКОВ: За эти годы доля таких депозитов выросла, но неощутимо. Надо отметить, что в странах с развитой экономикой трехлетние банковские вклады - далеко не самый популярный финансовый инструмент. Там иные источники длинных денег -страховые компании, негосударственные пенсионные фонды и т.д. Что же касается банков, то здесь ситуация схожа с нашей: подавляющее большинство вкладов открываются на срок около года.

NBJ: Одним из результатов принятия закона о страховании вкладов считается ужесточение конкуренции на банковском рынке. Насколько это справедливо?

А. МЕЛЬНИКОВ: Это не подлежит сомнению. Система страхования вкладов произвела мягкий демонтаж монополии Сбербанка на рынке вкладов физических лиц. Сейчас доля Сбербанка здесь - 44,2%, а десять лет назад данный показатель составлял 62,8%. При этом доля 30 крупнейших на рынке вкладов сократилась за тот же период с 82,5% до 76,5%, а доля рынка средних банков (31-200 места) выросла с 12,2% до 18,9%. Все изменения произошли не в результате неких революционных преобразований, а из-за того, что система страхования вкладов и вместе с ней банковская система страны прошли абсолютно спокойный, длительный, эволюционный путь.

NBJ: Судя по статистике, за десять лет серьезно увеличился и средний размер вклада физического лица? Это происходит параллельно с ростом размера страхового покрытия?

А. МЕЛЬНИКОВ: Думаю, здесь несколько иная взаимосвязь: средний размер вклада растет по мере увеличения наших с вами доходов. Возможно, динамика страхового покрытия и влияет на данный показатель, но опосредованно. Лучше всего это иллюстрируют цифры: за прошедшие годы средний размер вклада вырос с 30 тысяч рублей до 150 тысяч рублей, то есть примерно в пять раз. А размер страхового покрытия увеличился за тот же период со 100 тысяч рублей до 700 тысяч рублей, сейчас в Госдуме обсуждается законопроект об увеличении до миллиона рублей. Во втором случае мы видим значительный рост, а также можем убедиться в том, что средний размер вклада намного меньше, чем нынешний размер гарантий.

NBJ: У нас за десять лет существования системы страхования вкладов размер страхового покрытия менялся несколько раз. По-вашему, не частим ли мы в данном вопросе?

А. МЕЛЬНИКОВ: Финансовые власти страны достаточно консервативно подошли к этому вопросу в самом начале создания системы страхования вкладов: размер гарантий был уста­новлен на достаточно низком уровне, чтобы государство не принимало на себя избыточные риски. По мере того как росли доходы и накапливались средства в фонде страхования вкладов, эта сумма увеличивалась. Когда мы вышли на уровень 700 тысяч рублей, то, пожалуй, достигли некоего оптимального значения. Миллион рублей -следующая планка, как раз та цифра, которую следует сохранить на более длительный период.

NBJ: Помнится, до последнего кризиса еще была так называемая десятипроцентная франшиза, когда вклад возмещался только на 90%. Правда, об этом уже все стали забывать...

А. МЕЛЬНИКОВ: Подобная франшиза не прижилась. Жизнь показала, что население не только в нашей стране, но и в других экономически развитых государствах не обращает внимания на эту франшизу. Оно готово сражаться за свои кровные 10% вкладов, изымать средства из банков полностью при малейших признаках тревоги, чтобы, не дай бог, не лишиться искомых 10%. Классический пример тому - ситуация с британским банком Northern Rock, который чуть не рухнул из-за паники вкладчиков. А паника произошла, потому что вкладчики логично рассудили: чем терять 10% вкладов в случае банкротства банка, лучше забрать вклады полностью, пока кредитная организация еще на плаву. После этого страны Евросоюза и Россия отказались от десятипро­центной франшизы.

NBJ: А как быть с так называемым моральным риском? Что делать с вкладчиками, которые нарочно выискивают слабые звенья в системе страхования вкладов и размещают свои сбережения под максимально высокие проценты?

А. МЕЛЬНИКОВ: С моей точки зрения, здесь ответ простой: надо делать так, чтобы в системе не было слабых звеньев. И размер гарантий не должен быть слишком большим, чтобы перспектива получения страховки для всех не была чрезмерно манящей.

NBJ: Миллион рублей - серьезная цифра. Особенно если учесть, что основные выплаты по вкладам традиционно происходят в периоды кризисов.

А. МЕЛЬНИКОВ: Для Агентства, по-видимому, как раз 2013 год будет рекордным с точки зрения объема выплат. Уже прошло несколько банков-середнячков, самый большой страховой случай среди них, конечно, банк «ПУШКИНО» (20 млрд рублей). Мы уже выплатили в 2013 году с учетом последних страховых случаев порядка 37 млрд рублей.

NBJ: Чтобы оценить, насколько велики эти выплаты, наверное, надо принять во внимание размер фонда страхования вкладов на данный момент?

А. МЕЛЬНИКОВ: Его размер сейчас колеблется около отметки 220 млрд рублей. При этом в фонд ежеквартально добавляются более 15 млрд рублей взносов банков.

NBJ: Наверное, главное, что изменилось в поведении населения после вступления в силу закона о страховании вкладов, - люди стали менее болезненно воспринимать новости об отзыве у банков лицензий?

А. МЕЛЬНИКОВ: Да, хотя должен признать: тут многое зависит от поведения банков перед отзывом лицензии. Если финансово-кредитная организация прекращает выплаты по вкладам за две-три недели до отзыва лицензии, то в первые три дня выплаты страхового возмещения ситуация очень напряженная! Часть вкладчиков стремится прийти в отделения банков-агентов АСВ пораньше и получить средства, некоторых даже беспокоит вопрос: а вдруг деньги закончатся, и им не достанется? Стандартный ответ: нет, конечно, не закончатся. Но многие считают, что лучше подстраховаться: прийти в 9 утра, отстоять очередь и т.д. Это одна модель поведения. Другая модель - вкладчики узнают о том, что банк закрыт из нашей SMS-рассылки, и только после этого начи­нают проявлять активность.

Общий вывод, который можно сделать, - чем больше проблем банка «засвечено» в средствах массовой информации, тем сильнее ажиотаж среди вкладчиков при его закрытии. Вместе с тем чем внезапнее происходит отзыв лицензии, тем спокойнее наша работа.

NBJ: Какие страховые случаи Вам особо запомнились?

А. МЕЛЬНИКОВ: Безусловно, один из самых запоминающихся - это страховой случай, связанный с отзывом лицензии у банка «Холдинг-Кредит». Там реестр вкладчиков пришлось скла­дывать как пазл - из кусочков. Если же говорить о масштабах страховых выплат, то, конечно, на первых местах окажутся «ПУШКИНО», АМТ Банк и «уринские» банки, закрывающиеся один за другим. А вот с точки зрения организации страховых выплат практически не имеет значения величина финансового учреждения, усилия мы затрачиваем примерно одинаковые. Главное - чтобы реестр не расползался, как это было в случае с «Холдинг-Кредитом».

NBJ: И как, наверное, это было в случае с печально известными дагестанскими банками?

А. МЕЛЬНИКОВ: Они запомнились, конечно, но не с точки зрения размеров страховых выплат. Пожалуй, в данном случае наше внимание привлекли нестандартные попытки фальсификации реестра вкладчиков.

NBJ: В заключение нашей беседы вопрос о будущем системы страхования вкладов. Как она будет развиваться дальше? Будет механизм формирования фонда страхования дифференцированным или нет?

А. МЕЛЬНИКОВ: Думаю, дифференциация взносов рано или поздно произойдет, поскольку это правильно и справедливо. Она позволяет учитывать разную степень рисков различных банков при формировании общей копилки. И надо сказать, что это осознают не только у нас, но и в других странах: с каждым годом растет число государств, где действует дифференцированный механизм формирования фонда страхования вкладов. Поэтому я думаю, что и мы к этому придем, а когда - сложно сказать, поскольку существуют разные подходы к решению данного вопроса.


«Действующий и работающий закон»

Павел Медведев, финансовый омбудсмен: «Почти день в день совпадают два юбилея: 20-летие принятия Конституции и 10-летие закона «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации»

Как известно, Конституция рождалась на фоне драматических событий 1993 года. Закон о страховании вкладов также имел непростую судьбу как на стадии разработки, так и на стадии принятия. Но теперь, по прошествии десяти лет, можно констатировать: если Конституция работает в нашей стране не всегда, то закон о страхова­нии работает без сбоев и постоянно, что, без сомнения, внушает надежду.

С начала работы над Конституцией (я был участником Конституционно­го совещания - того органа, который Конституцию написал) мне захотелось добиться автоматизма в выполнении ее положений, устроить так, чтобы она сама наказывала своих нарушителей. К сожалению, у меня это не вышло. Горьким утешением может служить то, что и другие участники Конституци­онного совещания оказались не более успешными в этом деле, чем я.

В начале 90-х годов наряду с небольшой группой лиц я тесно связал свое имя с идеей страхования вкладов граждан в банках. Как известно, долгие годы соответствующий закон не удава­лось провести через парламент и (или) президента. В конце концов я зарабо­тал славу хронического неудачника и мои знакомые стали мне предлагать разные выходы из положения. Один выход выглядел милой шуткой, но на самом деле был самым серьезным и фундаментальным.

Я непрерывно, к месту инек месту, почти во всех своих публичных выступлениях говорил о важности и о благоприятных последствиях при­нятия закона. Говорил, по-видимому, достаточно убедительно, потому что словосочетание «страхование вкла­дов» приобрело положительную кон­нотацию. Впрочем, говорил не я один, возможно, убедительными были как раз другие. «Шутник» посоветовал мне всеми силами саботировать принятие закона, так как пока закон не принят, я являюсь лучшим другом человечества: борюсь с темными силами за интересы вкладчиков. Как только закон будет принят, бороться станет не за что. Но еще страшней, что закон так же, как десятки если не сотни ранее принятых, работать не будет, и весь мир поймет, что я обыкновенный обманщик.

Второй аргумент меня всерьез испугал: если главный закон страны работает через пень-колоду, почему мой - очень второстепенный - будет работать лучше?

Теперь, когда закону исполнилось десять лет, не имеет смысла вспоми­нать те соображения, которыми я руководствовался, убеждая себя, что закон будет действующим. Закон рабо­тает. Попробуем понять почему.

Нарушения прав собственности случаются в нашем государстве доволь­но часто, но жертвы распределены во времени и пространстве без значимых точек концентрации. Нет автоматиз­ма в их объединении для протеста. По-другому обстоит дело со страхова­нием вкладов. Если после банкротства банка страховые выплаты не будут своевременно произведены, одномо­ментно почувствуют обиду тысячи людей, и они все вместе легко найдут адрес своего обидчика. Так как государ­ство не любит массовых протестов, оно сделает все от него зависящее, чтобы выплаты произошли.

Страхованием довольны банки­ры, так как оно, очевидно, повышает доверие к финансово-кредитным орга­низациям. Кризис 2008-2009 годов это наглядно показал, но и до кризи­са несколько лет приток депозитов в банки явно интенсифицировался. Сле­довательно, банкиры в меру своих сил поддерживают реализацию закона.

Не буду утверждать, что авторы закона были такими умными, что смогли совершить то, что было не под силу создателям Конституции. Безус­ловно, содержательная сторона стра­хования вкладов более податлива к регулированию, чем Конституция. Но если мои рассуждения кого-то вдохновили взяться за этот тяжкий и неблагодарный труд, то я хочу их ободрить, напомнив, что 20 лет тому назад никакой надежды принять закон «О страховании вкладов физических лиц в банках РФ» не было.


«Закон и лоббисты»

Александр Мурычев, первый исполнительный вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей, председатель совета Ассоциации региональных банков России: «Большинство политиков и действующих банкиров на словах были за обеспечение сохранности вкладов населения, а в действительности законопроект упорно проваливали»

Руководители крупнейших кредитных организаций страны не были актив­ными сторонниками создания систе­мы страхования банковских вкла­дов - они были уверены, что их бан­кам ничто не грозит. Это влияло в то время и на позицию Ассоциации региональных банков. Несмотря на это, она принимала большое участие в законотворческой деятельности.

Наши предложения и замечания нашли отражение, например, в новой редакции законов о Центральном банке РФ, о банках и банковской дея­тельности. А с 1995-1996 годов мы начали активно участвовать и в рабо­те над законопроектами «О ликви­дации, банкротстве и реорганизации банков» и «Об обязательном страхо­вании банковских вкладов граждан». Было понятно, что страхование вкла­дов в России вводить надо, мы здесь не пионеры, во всех цивилизованных странах банковские вклады уже давно к тому времени гарантировались. Пер­вые зарубежные поездки по изучению банковского опыта подтверждали пра­вильность наших действий. Именно тогда мое удивление вызвало противо­речие: большинство политиков и дей­ствующих банкиров на словах были за обеспечение сохранности вкладов населения, а в действительности зако­нопроект упорно проваливали. Про­тивников у него оказалось больше, чем сторонников. Все у банкиров было хорошо, депозитная база росла.

В тот период мы активно работали с Государственной думой. В декабре 1996 года мы провели совместное заседание с парламентской фракцией «Наш дом -Россия». Возглавлял ее Сергей Беляев. В совещании приняли участие руково­дители ЦБ, эксперты правительства, банкиры. Уже тогда одной из обсуждае­мых тем был законопроект «О гаранти­ровании вкладов населения».

Активным сторонником принятия закона было Агентство по реструктури­зации кредитных организаций (АРКО) под руководством Александра Турба-нова. После дефолта в тяжелую ситуа­цию попали кузбасские банки (Кузбасс-промбанк, Кузбасссоцбанк). Требова­лась масштабная программа реструкту­ризации их задолженности. Вспомина­ется совещание в Кемерово с участием кредитных организаций региона, АРКО, Ассоциации «Россия», на котором уже в практической плоскости обсуждались возможности введения системы стра­хования в банках, реструктурируемых АРКО. Вскоре этот проект был запущен, он оказался замечательным опытом для всей банковской системы. Тогда же наша Ассоциация заключила с Агент­ством договор о сотрудничестве. Мы старались найти оптимальные решения, и коллеги очень оперативно рассматри­вали все наши предложения. В начале 2000-х годов перспективы у законопро­екта были неясные. Ходила даже шутка, что с его помощью Павел Медведев обе­спечил себе пожизненное депутатство, так как закон никогда не будет принят.

После кризиса 1998 года активи­зировалась законодательная работа по укреплению банковского сектора, его защите от возможных катаклизмов. Мы изначально были одними из инициаторов и входили в состав рабочей груп­пы по разработке закона о страховании вкладов. Наша работа над законом осо­бенно усилилась после возвращения в Центральный банк в апреле 2002 года Андрея Козлова. Успехам в продви­жении законопроекта способствовала и изменившаяся обстановка: в стране развивалась экономика, возвращалось доверие к банкам. Немаловажно, что закон, наконец, начали поддерживать Центральный банк и президент Рос­сии Владимир Путин. Действительным «мотором» в продвижении идеи стал все-таки Андрей Козлов.

При принятии закона необходимо было искать компромиссы. Первое -условия вхождения в систему Сбербан­ка. Второе - организационно-правовая форма. Это должно быть агентство, госучреждение. Я был уверен, что нести ответственность должно прави­тельство, подчеркнув тем самым роль государства. Третье - наблюдательный совет. Раз банки будут вносить деньги и за счет этого будет функционировать фонд, там должны быть представите­ли двух банковских ассоциаций. Это предложение так и не прошло. Нако­нец, на тот момент следовало уточнить, каким образом фонд будет возмещать уплаченные по гарантиям суммы, если в случае банкротства и ликвидации банка его требования переместятся из первой очереди кредиторов в послед­нюю с учетом того, что будут уже не юридические, а физические лица. Кроме того, Ассоциация в период под­готовки законопроекта выступала за дифференцированную шкалу отчисле­ния в фонд, зависящую от финансового состояния кредитной организации и уровня риска ее операций.

В 2001 году в Москве прошло XVI годовое собрание Ассоциации регио­нальных банков России, на котором было принято обращение Ассоциации к президенту Российской Федерации Владимиру Путину. В нем говорилось: «Если государство действительно заин­тересовано в повышении эффективности банковской системы, то оно предприни­мает усилия по защите прав кредиторов, обеспечению прозрачности заемщиков, в частности через институт кредитных историй, введению системы гарантиро­вания вкладов граждан».

Данный эпизод характеризует ак­тивность банковского сообщества в этот период. Мы осмысленно предлагали высшему руководству страны оказать содействие в принятии закона. Пись­мо не потерялось, оно было расписано В. Путиным правительству. Михаил Ка­сьянов поручил проработать ставящиеся там вопросы Минэкономразвития, Мин­фину и Центральному банку. И думаю, что наши действия стали одним из шагов по продвижению закона.

Реально договориться о принципах системы представителям банковско­го сообщества и правительственным чиновникам удалось только в начале июня 2002 года. В преддверии конгрес­са у меня состоялось несколько встреч с Андреем Козловым. На одной из них он спросил меня, не может ли Ассоциа­ция разработать критерии допуска бан­ков в систему гарантирования вкладов. Андрею Андреевичу было принципи­ально важно, чтобы они исходили не от Центробанка, а от самого банковско­го сообщества.

Мы создали рабочую группу, в основе которой были специалисты PricewaterhousCoopers и ряд членов совета Ассоциации. Возглавлял группу председатель комитета по бухучету и аудиту Ассоциации Александр Боль­шаков (тогда партнер PwC). Также мы привлекли к работе компанию ФБК (Финансовые и бухгалтерские кон­сультанты), использовали материалы зарубежной практики. В течение трех месяцев критерии были разработаны и опробованы на семи банках: от крупно­го Петрокоммерцбанка до небольшого Автоградбанка в Татарстане. Экспери­мент заставил нас откорректировать критерии, устранить элементы субъек­тивизма. Трижды итоговый документ рассматривался на нашем совете, где его нещадно критиковали. Критерии были очень жесткими, и добровольно при­нимать их многие не хотели. По этому поводу мы слышали критику даже от коллег из АРБ. Тем не менее основа нашей разработки вошла в принятый позже закон о страховании вкладов. Жизнь показала, что мы были правы, введенные сейчас критерии ни у кого не вызывают сомнений.

Главное, чтобы не было превали­рования человеческого фактора при вхождении банков в систему страхова­ния. Тысячу кредитных организаций невозможно нормально проверить в краткие сроки. Поэтому мы выступали за то, чтобы отбор шел на основе уже имеющихся у ЦБ данных мониторинга игроков рынка. Почему банки, стабиль­ность которых давно известна и очевид­на, нельзя принимать автоматом? Тогда Центральный банк смог бы более четко проверить проблемные. А программа по проверке всех и вся - это море бумаг и минимум эффекта. К сожалению, пошли по пути проверок всех и вся. Силы у банков разные, и наша задача -следить за теми, кто проверяет, должны быть жесткий общественный контроль и возможность апелляции.

Закон о страховании вкладов был компромиссным - в процесс его приня­тия вмешалась политика, поэтому то, что планировалось, и то, что приняли, -разные вещи. А ведь закон - это не инструкция, которую легко изменить, поэтому мы так беспокоились о наших поправках. Любой закон имеет право на корректировки, и мы начали работать над ним с новой Госдумой. В частности, мы предлагали «дедушкину оговорку», и Сбербанк был согласен с ней. Он понимал, что ему не нужна особая роль, у него и так хватает преимуществ. Кста­ти, по данной причине он и не противо­действовал принятию закона. Тем не менее в последний момент оговорку из закона убрали. Мне казалось, что из-за этого закон не принесет равных усло­вий конкуренции, но драматизировать ситуацию я не считал нужным, так как был уверен: рынок все поставит на свои места. Так и получилось. Принятие закона было большим шагом вперед. И сегодня закон о страховании вкла­дов - один из немногих законодатель­ных актов прямого действия.

Возврат к списку

АСВ в социальных сетях


Facebook Twitter VK OK

Как мне получить страховое возмещение?

Ответы на этот и другие вопросы о страховых случаях и выплатах Вы можете прочитать в разделе
«Вопросы и ответы».

Справочник вкладчика Справочник вкладчика
Если Ваш банк разорился

×